Жизнь-теорема

В прозрачном стакане прозрачный лёд.
А день уже выпит весь без остатка.
И кто эту тёмную ночь разберёт,
Когда в ней бывает то больно, то сладко…

Когда корабли проходят мосты
И устремляются в даль океана.
Когда мы пьём, чтобы быть на ты,
Но расстаёмся, не будучи пьяными.

И кто разберёт наступивший день,
В котором всё выпито, всё уже пройдено.
Лишь отблеск чего-то, как тусклая тень,
Как для кого-то далёкая родина.

В прозрачном стакане растаял лёд,
Растаял безжалостно, без остатка…
А значит, кто-нибудь да разберёт
Жизнь-теорему, где больно, но сладко.

Незванная гостья

Погода нахмурилась. Гостьей незваной
Явилась ко мне беспричинная грусть.
Её не смущает, что так нежеланна,
Никак без неё, мол, не обойдусь.

Красива, изысканна, молча вздыхает,
Моих ожидая нечаянных слёз.
Пустых разговоров не затевает.
Добилась, похоже, взгрустнулось всерьёз.

Её не гоню я поспешно из дома.
Грустить, так грустить – такой уж каприз.
Сама засмущалась, это знакомо,
И в миг испарилась – таков сюрприз!

Перепады настроенья

Перепады настроенья –
Это лишь каприз весны.
Но и грустные мгновенья
Тоже женщине нужны

Для того чтоб беспардонно
Тишину растормошить,
Всем когда-то, безусловно,
Нужно взять и погрустить.

Притвориться злой мегерой,
Разораться невзначай,
А потом из чувства меры
Пригласить всех выпить чай.

Перепады настроенья –
То смешно, то не до сна,
Дарит разные мгновенья
Шаловливая весна.

Витражи

Цветные витражи в кафе курящем –
Иллюзия счастливого мирка.
А что за ними в мире настоящем?
Унылая осенняя тоска…

Цветные витражи – обман красивый,
Прекрасный сад, где нету перемен.
Но привыкает глаз к цветному диву.
И вновь туда, где множество проблем.

Цветные витражи… А что за ними?
Дождь перестал. И день вошёл в кураж.
На небе радуга повисла дивно –
Природы щедрой радостный витраж.

Аверс

Монета мелкая, зарывшись в пыль игриво,
Загадкой дразнит: золото иль медь?
И ждёт, когда прохожий торопливый
Поклонится ей, чтобы рассмотреть.

Вуалька-пыль скрывает аверс ловко.
Монету в руки бережно возьмут,
Но разглядев в упор лицо плутовки,
С размаху в пыль обратно зашвырнут.

Коль ловкий трюк помог наверх подняться,
Не стоит близко к сердцу принимать,
Что вновь внизу ты можешь оказаться,
Когда придётся аверс показать.

Нейтралитет

Не лучше ли держать нейтралитет,
Коль на вопрос прямой ответа нет?
И если попросту ты к спору не готов,
В сторонку отойди от дерзких простаков.

Держи нейтралитет, и будет всё о’кей!
Пусть спорят простаки у золотых дверей.
Но вот когда те двери распахнут,
Не упустив момент, ты будешь тут как тут.

На золотой порог ты ловко прошмыгнёшь
И восхитишься: «Как стал мир хорош!»
Но скажут у дверей: «Билетов нет,
Ведь ты, дружок, держал нейтралитет».

Упрямый лист

Падение осеннего листа.
Что в том, скажите, неземного?
Недолог миг полета озорного,
И рыжей россыпью играет пустота.

Но славу я пропеть хочу тому
Листу упрямому, что в жизнь вцепился крепко,
Пусть пожелтел, подсох, но держится за ветку,
Желает встретить новую весну.

Такого и зимой не запугать,
Пред ним охрипнет ветер от бессилья.
И снежная зверюга-эскадрилья
От древа не посмеет отодрать.

А по весне, средь молодых побегов,
По-королевски лист рассвету подмигнёт.
Ему не к спеху в роковой полёт.
Влюбиться снова в жизнь – такая нега.

Первый снег

А на утро выпал первый снег,
Белый, чистый, очень непорочный.
И неровный чей-то быстрый бег
Повредил покров земли непрочный.

Чьи-то так спешащие следы
Убежали вдаль к черте заветной,
Где почти невидный свет звезды
Встретился с дыханием рассветным.

Эту встречу можно пропустить,
Выспаться ещё на час подольше,
Не пойти по снегу погрустить
И порадоваться в дальней роще.

Но ведь кто-то всё же проложил
Тот неровный, быстрый след спешащий.
Может, кто-то с той звездой дружил
И ему не страшно в тёмной чаще?

Гибкой лентой быстрые следы
Растрепали снега покрывало.
И уже не виден свет звезды.
И за рощей ярко солнце встало.

Птица

А пуля прошла навылет,
Рана почти не болит.
И птица, расправив крылья,
Вновь в поднебесье парит.

Красивой песней прощает
Того, кто стрелял в неё,
Того, кто счастья не знает,
Сжимая в руке ружьё.

Всё выше взлетает птица,
Лаская крылом небосвод.
Величественна, как царица.
Прекрасен её полёт.

Хрустальные крылья

В углу запылились хрустальные крылья.
А раньше когда-то умели летать.
Но, видно, давно уже крылья забыли.
И им остаётся теперь вспоминать.

И есть что! Летали, сверкая на солнце,
Все грани смеялись, блестели с небес.
И счастье хлебали до самого донца.
И сказочным был восхитительный лес.

Промчались года. Но они не разбились.
Уныло скучают в холодном углу.
Им сны поначалу счастливые снились…
В камине дрова превратились в золу.

Однажды хозяин сказал: «Полетаем?!»
И крылья стряхнули противную пыль.
На солнце все грани опять засверкали.
Но – что это? Сказка? А может быть, быль…

Художник

Художник рисует ветер,
Кисть по холсту танцует.
А ветер пьян и весел –
Маэстро мечту рисует.

Творит, забыв усталость,
Карманы пусты давненько.
Что деньги? Такая малость
В масштабах простой деревеньки.

Последний мазок поставил –
И ветер с холста сорвался,
Деревья плясать заставил
И по деревне промчался.

Мечта о полёте

А попугай ломает клетку,
Железо прутьев клювом гнёт.
Играл он весело с конфеткой.
И вот готовится в полёт.

Расправил крылья, чуб взлохматил –
Ну, чем, скажите, не орел?
И рьяно, словно старый дятел,
Долбит он крепкий клетки пол.

Но дело к вечеру. И бедный
Герой наш попросту устал.
И крик издал он не победный…
Но кто-то птаху приласкал.

И попугай в руке знакомой
Почувствовал её тепло:
«А всё же так неплохо дома…»
И спрятал клювик под крыло.

Дворец и лачуга

Построили дворец на месте пустыря,
А рядом не снесли простой лачуги.
На эту кривобокую подругу
Не стали тратить времени зазря.

Решили: пусть стоит, развалится сама.
Дворец-аристократ на это согласился.
И голубой дымок над крышей заклубился.
А землю подбелила художница-зима.

Банкеты, гости, шум, кортеж покруче вьюги,
Всё вихрем пронеслось, осталась тишина.
От скуки не спасёшься остатками вина…
И загрустил дворец – сосед кривой лачуги.

Но как заговорить с убогой, нищей дамой?
И стоит ли – ведь он аристократ?
Всё поняла лачуга: «Как поживаешь брат?»
Взяла и подмигнула дворцу оконной рамой.

И с той поры два здания, такие всё же разные,
Забыли одиночество, всё стало нипочём.
Дворец сиял своим блестящим кирпичом,
Он больше не грустил ни в будни и ни в праздники.

Но как-то по весне, когда снега подтаяли,
Явились два бульдозера, ковшами скрежеща,
Вся съёжилась лачуга, пред ними трепеща,
На даму кривобокую ковши они направили.

Дворец кричал им стёклами, махал флажком на башне,
Но скрежет громогласный все просьбы заглушал.
Да и дворец просить уже устал.
И в бой вступил неравный, рукопашный.

Кирпич за кирпичом швырял в гостей непрошеных.
И пал к ногам подруги, как рыцарь, как герой.
Лачуга благодарная корявою горой
Прижалась к другу верному… Всё пылью запорошено.

На месте давней драмы теперь пустырь один,
Да груда кирпичей, красивых и не очень.
И тишина кругом – и днём и поздней ночью…
Простор и тишина… Пустырь здесь господин.

Осенний дождь

Кавалькада несказанных слов
Растворилась в осеннем пейзаже.
И теперь на своём вернисаже
Правит дождь, колюч и суров.

Крупные капли хозяина осени
Неосторожно стучат по стеклу.
Воспоминания с лёгкою проседью
Тенями пляшут на гладком полу.

Пляшут, как отблеск несбывшейся радости,
Тихого счастья и теплоты.
Быстро промчались весёлые разности,
Грустно завяли большие цветы.

Просто хотелось тогда беззаботности.
Ну а теперь дождь стучит по стеклу.
И в одинокой нетопленой плоскости
Тени танцуют на гладком полу.

Бокал

Наполнен праздничный бокал
Шампанским золотым, игристым.
Но вечер до сих пор не пьян,
Предновогодний, серебристый.

И одинокая рука
Бокала не спешит коснуться.
А времени течёт река.
Напиться? Задремать? Проснуться…

Устали прыгать пузырьки
В бокале полном, одиноком.
Ночные гаснут огоньки.
Рассвет влетел хмельным потоком.

Не выспавшаяся рука
Раздвинула пошире шторы…
А времени течёт река…
На стеклах зимние узоры.

Монета

Блестит монета под ногами –
Копейка прошлого страны.
И солнце жгучими лучами
Щекочет грани старины.

Проходят люди суетливо.
Машины шинами шуршат.
Копейка ждёт, когда поднимут.
Но поднимать-то не хотят.

Не в моде нынче мелочёвка
В стране, где деньги правят бал…
Седой старик с пустой кошёлкой
Монету старую поднял…

Запоздалые слова

Запоздалые слова, как холостые пули,
Пролетели с посвистом, не раня никого.
Странник возвратился в город, где уснули
Все цветы, когда-то полюбившие его.

Улицы знакомые смотрят, как чужие.
Клёны повзрослели и не узнают.
Девочка задорная, бантики большие.
Дверь полуоткрытая, а за ней уют.

Тот уют, что раньше был чем-то обыденным
Слишком уж привычным, невесёлым был.
А подсолнух жёлтый кто-то с корнем выдернул…
Дом, родной до боли, странника забыл.